22:24 

Контроллер: 4. Секретарша

Мозгослесарь
4. Секретарша.


Клауд выключил монитор и откинулся в кресле. Ещё один день прошёл - так же пусто и бездарно, как и череда предыдущих. Не для этого он ушёл из Нибельгейма, не для этого нанимался в регулярную армию... Если бы он знал, что ему придётся целыми днями отвечать на телефонные звонки и сортировать отчёты, то он, возможно, остался бы дома.

На первый взгляд, всё было замечательно. Даже более, чем замечательно - за последние пару месяцев он сделал воистину головокружительную карьеру, став из провалившего экзамены рядового сразу лейтенантом и личным секретарём легендарного генерала. У него был довольно высокий уровень допуска, он знал по имени и в лицо большую часть военной верхушки, он запросто общался с людьми, которые ещё недавно казались недостижимыми. Но всё это не имело значения, потому что сам Клауд для этих людей по-прежнему не значил почти ничего – он был всего лишь кем-то, через кого можно иногда передать что-то Сефироту.

Секретарша. Именно так его называли за спиной - а иногда и в лицо. Его не любили - ни бывшие товарищи-рядовые, ни новые коллеги из младших офицеров. В казармах сплетничали о том, каким именно образом ему удалось стать из рядового сразу офицером, да ещё приближённым Сефирота. Сплетни были одна другой злее и неприличнее, а Клауд даже не мог их опровергнуть - ведь он действительно получил лейтенантские погоны из-за того, что переспал с генералом. И неважно, что он вовсе не собирался этого делать, и что дело было отнюдь не в сексе как таковом. Никто не знал этих подробностей - эксперимент и все с ним связанное было засекречено на высочайшем уровне, да и не интересовали никого подобные мелочи. Для окружающих он был выскочкой и генеральской подстилкой, а остальное значения не имело.

Клауд ещё раз тяжело вздохнул и встал из-за стола. Если повезёт, то в офицерской столовой будет достаточно свободного места, и ему не придётся сидеть в компании)младших офицеров и выслушивать очередную порцию острот о том, что входит в обязанности секретаря Сефирота помимо приготовления кофе и ответов на телефонные звонки. За прошедшие с момента назначения полтора месяца он успел научиться почти не реагировать на подколы и даже иногда острить в ответ, но каждый такой разговор оставлял в душе горьковатый осадок. Потому что на самом деле с тех пор, как они покинули лаборатории, Сефирот вёл себя так, будто ничего на самом деле не произошло. Будто не было той сумасшедшей ночи ( и последовавших за ней испытаний, и...

...Доктор Ходжо утверждал, что это бесполезно и глупо, но Президент Шинра настоял на своём. Та власть, которая была у Клауда над Сефиротом, казалась ему недостаточной, и он настаивал на повторной процедуре и изначальном протоколе. Позже, когда Шинра с Хейдиггером ушли, Ходжо долго ругался в адрес старых вуайеристов, которым просто хочется потом подрочить на записи с камер слежения, и ворчал, что если бы не угроза урезать ассигнования, он не стал бы заниматься подобной ерундой. Сефирот усмехался в ответ и вообще вёл себя так, будто его это не касалось, а сам Клауд был слишком шокирован происходящим, чтобы хоть как-то реагировать. Да и вряд ли его мнение могло что-либо изменить, раз уж даже Ходжо и Сефироту это не под силу.

Сама "процедура" оказалась ещё отвратительнее, чем он себе представлял после подслушанного разговора лаборантов. Стерильная комната, прикованный к лабораторному столу обнажённый Сефирот, сухие, чёткие инструкции Ходжо, к которому он за время испытаний успел почти привыкнуть. Теперь глава научного отдела вызывал у него не ужас, а всего лишь опасение пополам с невольным уважением - Клауд не разбирался в науке, но даже он не мог не видеть, что Ходжо был гением. У Клауда даже хватило смелости попросить вколоть ему афродизиак - он решил, что и у его подростковой гиперсексуальности есть пределы, и то, что ждало его в лаборатории, находится за этими пределами. И он оказался прав - вряд ли без инъекции что-то бы вышло.

Это было тяжело - прикоснуться к распластанному на лабораторном столе телу. Слишком ярко стояли перед глазами образы совместно проведённой ночи, слишком разительным был контраст. Он попытался представить себе, что они здесь одни, что нет никакого наблюдения, никакого эксперимента, что Сефироту просто нравится быть связанным во время секса – Клауд слышал, что такое бывает. Он хотел, чтобы генерал тоже получил удовольствие, чтобы всё было - или хотя бы казалось - чуть менее грязным и отвратительным. Но Сефирот сказал, что в этом нет необходимости, а когда Клауд попытался возразить - тихо, так чтобы не уловили микрофоны, ответил: "Не надо. Будет только хуже".
И Клауду оставалось только послушаться.

От подготовки Сефирот отказался. От смазки тоже, но Клауд решил настоять - он был уверен, что всухую будет слишком больно, даже для Солджера с запредельно высоким болевым порогом. Тело Сефирота приняло его - такое же тесное и жаркое, как и в прошлый раз, но сейчас это не приводило в восторг, как тогда. Наоборот, с каждым толчком ему становилось всё горше и противнее, а Сефирот лежал с закрытыми глазами, полностью расслабленный и совсем невозбуждённый, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.

Оргазм не принёс ни удовольствия, ни удовлетворения. Единственное, что Клауд ощутил – своего рода облегчение при мысли о том, что всё закончилось. И сразу за ним накатило холодное, абсолютное отчаяние и осознание, что теперь ему предстоит с этим жить, и это не закончится - никогда.

Потом Клауда действительно отпаивали брэнди. Только делал это не Сефирот, а в некотором роде Ходжо - привёл к себе в кабинет, достал откуда-то бутылку и стакан, поставил перед Клаудом и приказал пить, пока не отпустит. Когда реакции не последовало, Док вызвал одного из лаборантов, который чуть ли не силой влил в Клауда первую порцию. А Клауду было всё равно. У него перед глазами раз за разом прокручивалась одна и та же сцена - Сефирот встаёт с лабораторного стола, потирая освобождённые запястья, равнодушно оглядывается и уходит, так и не взяв предложенное одним из лаборантов полотенце, а по его ноге тонкой струйкой стекает сперма Клауда.

Следующие несколько дней Клауд помнил с трудом и как-то отрывками. Он помнил, как пришёл на следующее утро на тесты с убийственной силы похмельем. Помнил, как вместо того, чтобы зачитывать Сефироту приказы с монитора, первым делом приказал избавить себя от головной боли. Сефирот выполнил приказ всё с тем же отстранённым равнодушием на лице, а Ходжо проворчал что-то об отступлении от протокола. Помнил, как отдавал дурацкие приказы - встать, сесть, подпрыгнуть на одной ноге, спеть детскую песенку. Помнил, как Ходжо с победным видом показывал президенту какие-то графики и доказывал, что вторая фаза ничего не изменила. Помнил, как решали его судьбу, помнил приказ о повышении и новом назначении, подписанный лично Хейдиггером прямо там же, в лаборатории, помнил равнодушно-отстранённое поздравление Сефирота...

...Клауд резко остановился у входа в столовую. Нет, пожалуй, сегодня он туда не пойдёт. Он отправится в какой-нибудь бар за пределами базы, где-нибудь под Плитой, и будет пить до тех пор, пока алкогольные пары не вытеснят воспоминания.

Найти подходящий бар оказалось довольно просто, под Плитой подобные заведения встречались чуть ли не на каждом шагу. Полутёмная задымлённая комната, достаточно людная, чтобы можно было раствориться в толпе, и при этом достаточно далеко от базы, чтобы шансы встретить знакомых были почти равны нулю.

Клауд занял одинокий табурет в углу у стойки и попросил сразу бутылку. Бармен проворчал что-то неодобрительное о том, что надо бы проверить у Клауда документы – он не выглядел достаточно взрослым, чтобы пить – но, заметив лейтенантские нашивки, бутылку всё-таки принёс.

Первые два стакана Клауд выпил залпом. Он хотел напиться - до забытия, до свинства, до розовых Тонберри в глазах. Чтобы полночи обнимать унитаз в грязном сортире, чтобы завтра раскалывалась голова и тошнило. Чтобы хоть на пару часов избавиться от воспоминаний.

Завтра он будет сидеть в приёмной и мучиться похмельем, и какая-нибудь добрая душа непременно накапает брэнди в его кофе. Он в очередной раз не заметит, но трюк сработает - похмелье чуть отступит, и воспоминания вновь станут ярче. Может быть, зайдёт сам Сефирот - он не каждый день появлялся в своём кабинете, у него было слишком много других дел. Он посмотрит на Клауда с намёком на неодобрение в извечно-равнодушном взгляде, кинет лечебным заклинанием и, не останавливаясь, пройдёт в свой кабинет, чтобы пять минут спустя позвонить по внутреннему телефону и потребовать отчёта.

Клауд налил себе ещё порцию и сделал большой глоток. Пожалуй, следовало сбросить темп, иначе он напьётся слишком быстро и так же быстро отойдёт, а ему хотелось, чтобы воспоминания отступили как можно дальше. За последние несколько недель он ухитрился приобрести довольно большой опыт пьянства. Клауд понимал, что это неправильно, что это трусость, но после всего, что произошло... Он просто не мог с этим жить, и не видел другого выхода. Вернее, видел, но это было бы ещё большей трусостью.

Ещё глоток, и ещё. Наполнить стакан в четвёртый раз. У Сефирота зелёные глаза и по-кошачьи плавные движения, и вопреки казарменным сплетням, у него есть другая одежда, кроме формы. В тот вечер, когда Клауд пришёл рассказать об эксперименте, он был одет в простые чёрные брюки и серебристо-серый свитер, который оказался удивительно мягким наощупь. А ещё Сефирот умеет шутить и улыбаться, а в момент оргазма его глаза на мгновенье теряют неестественный ярко-зелёный блеск и становятся почти серыми, а зрачки - почти круглыми... Вот только Клауд теперь не имеет права об этом знать, не имеет права на эти воспоминания. После того, что он сделал, он вообще ни на что не имеет права, и неважно, что он действовал по приказу, и что Сефирот согласился. Ведь Ходжо говорил, что были и другие попытки, и что некоторые подопытные не... не сделали того, что сделал он.

Изнасилование. Имей хотя бы смелость называть вещи своими именами, лейтенант Клауд Страйф. И не надо опять о приказах. Ты мог отказаться, мог сбежать. Мог тихонько вскрыть себе вены предыдущим вечером - да, это было бы трусостью, но лучше трусость, чем подлость, особенно такая подлость...

- Смотрите, это же Секретарша!

Возглас заставил Клауда поморщиться. Эту компанию он помнил слишком хорошо. Пару месяцев назад они были в одном взводе, но даже тогда Клауд с ними не ладил. Он вообще мало с кем ладил, но эта компания сразу невзлюбила его - за то, что дошёл до психологических тестов при поступлении в Солджер, за то, что неплохо получалось драться, несмотря на небольшой рост и довольно хрупкое сложение, за собственно небольшой рост и почти слишком юный для армии возраст. Иногда Клауду казалось, что они ненавидят его за сам факт существования.

- Действительно, он самый! Эй, Страйф, как это тебя генерал отпустил так рано?

- Отстань от бедняжки - не видишь, он с горя напивается. Небось, генерал другую нашёл, получше!

- Страйф, а Страйф, а это правда, что у Сефирота член длиннее, чем меч?

- Ты что, сдурел? Тогда бы бедняга Клауд вообще ходить не смог! Он и так из генеральского кабинета почти не вылезает...

Клауд сжал зубы и попытался не обращать внимания, надеясь, что им вскоре надоест, и они уйдут. Но его надеждам не суждено было сбыться.

- И всё-таки, Клауд, - на плечо легла тяжёлая рука, а пьяный голос прозвучал прямо над ухом. - Что он в тебе такого нашёл?

- Иди на хер, - Клауд постарался, чтобы его голос прозвучал как можно равнодушнее. Он отлично знал, что в подобного рода разговоры вступать нельзя, что до добра это не доведёт, а быть выкинутым из бара раньше, чем закончится бутылка, ему совершенно не хотелось.

- Нет, ну всё-таки, - они не собирались униматься. - Неужели твоя задница стоит лейтенантских погонов?

- А может, это у него ротик такой талантливый? А, Страйф?

Клауд закусил губу, изо всех сил стараясь не сорваться. Ему не хотелось с ними драться, тем более, что их было шестеро, а сам он был уже порядком пьян. Но с каждой минутой, с каждой новой обидной фразой он всё чётче осознавал, что драки не избежать, и что последствия могут быть для него весьма неблагоприятными. Даже если удастся отделаться мелкими травмами, пятно в виде пьяной драки в личном деле ему обеспечено.

- Ротик? Сейчас проверим! А ну-ка покажи ротик, Клауд! Будь хорошей девочкой и скажи "Ааа", - с один из них схватил Клауда за плечо и попытался развернуть к себе. И это оказалось последней каплей - Клауд резко вскочил, отбрасывая чужую руку и одновременно хватая табуретку.

Драка закончилась так же быстро, как и началась - охрана своё дело знала, и через десять минут пьяную компанию вышвырнули через заднюю дверь. Включая Клауда.

Он быстро, насколько позволяли притуплённые выпитым рефлексы, вскочил на ноги и огляделся в поисках оружия, а ещё лучше - пути к отступлению. Но ни того, ни другого не было, а был тёмный, глухой переулок, заканчивающийся тупиком, и шестеро разъярённых пьяных солдат против него одного.

- Ну что, Кла-а-ауд, - с издевкой протянул один из них, - теперь ты покажешь старым друзьям, что генерал в тебе нашёл? Здесь нам никто не помешает...

К горлу подкатил липкий, тошнотворный комок страха. Шансов уйти у него не было, и помощи ждать неоткуда. Клауд усилием воли подавил панику и криво усмехнулся. "Что ж, я это заслужил", - подумал он, принимая боевую стойку. Сдаваться он всё-таки не собирался.

Он продержался долго. На удивление долго, если учесть, что их было шестеро, а он был пьян. Но Клауд с самого начала знал, что обречён, что в лучшем случае они слишком увлекутся и убьют его, а в худшем... В худшем будет то, что он заслужил - грязное насилие в грязной подворотне, о котором потом наверняка узнает вся армия и весь Мидгар впридачу.

Когда его наконец-то скрутили и бросили лицом вниз, он всё ещё усмехался, несмотря на отчаянье и боль. Он заслужил это. Он заслужил, чтобы с него вот так вот сдирали одежду, чтобы по его телу шарили чужие руки, чтобы грубые пьяные голоса отпускали сальные шуточики, раздвигая его ноги, чтобы…

Он ожидал боли. Да, в прошлый раз боли не было, но Сефирот способен ещё и не на такие чудеса. А эти наверняка не будут с ним церемониться, они наоборот постараются, чтобы всё было как можно унизительнее и больнее.

Но секунды шли, а боли всё не было. Вместо неё был шум мотора в конце переулка, и возгласы - сначала возмущённые, потом испуганные, и что-то тёплое потекло по спине, а державшие его руки ослабли, позволяя вырваться. И он вырвался и попытался вскочить, но тут же повалился обратно - от резкой боли в груди потемнело в глазах. Кажется, сломаны рёбра... И судя по всё усиливающемуся привкусу крови во рту, сломаны всерьёз. Он сделал ещё одно усилие и повернул голову - тоже невыносимо больно, но у него получилось...

Этого не могло быть. Это была галлюцинация, это не мог быть он, ему неоткуда было взяться в грязном, вонючем переулке. Наверное, Клауда слишком сильно стукнули по голове, или он допился до белой горячки, и с его телом сейчас развлекаются пьяные ублюдки, пока сам он смотрит сны. Невероятные, нереальные сны о том, как одетый в белую парадную форму генерал Сефирот выпускает из рук окровавленный меч, падает перед ним на колени, отталкивает в сторону обезглавленный труп несостоявшегося насильника, осторожно переворачивает Клауда на спину...

- Лейтенант, - тихо позвал Сефирот. - Лейтенант Страйф, Вы меня слышите?

Клауд вновь попытался вскочить, но тело совсем не слушалось. Он попытался ответить, но у него вырвался только нечленораздельный стон. Единственное, на что он оказался способен - это едва заметно улыбнуться и закрыть глаза.

- Лейтенант Страйф? - ещё раз позвал Сефирот, осторожно прикасаясь пальцами к щеке юноши. Тот не реагировал. Пальцы Сефирота скользнули ниже, нащупывая бьющуюся под кожей жилку. Пульс был - слабый, и неровный, но всё же был. Он не опоздал, лейтенант жив, его можно вылечить парой залинаний...

При мысли об этом Сефирот тихо, но очень по-казарменному выругался - лечащей материи при себе не было. Он был на светском приёме у Президента, когда почувствовал... Зов, за неимением более подходящего термина. Это было чем-то похоже на ту силу, которая заставляла выполнять отданные Клаудом приказы, только гораздо сильнее - приказам он мог сопротивляться. А тут ему даже и в голову не пришло попытаться остановиться - он умолк на середине фразы и, игнорируя недовольные возгласы Палмера и Скарлет, развернулся и помчался в этот тёмный переулок, о существовании которого ещё полчаса назад не подозревал.

Проклиная парадную форму, Шинру, банкеты и параноиков-Турков, заставивших его сдать оружие и браслеты с материей у входа, Сефирот склонился к бессознательному Клауду. Его надо было срочно доставить туда, где смогут помочь.

Сефирот быстро снял с себя плащ и, закутав в него Клауда, поднялся. Привычное усилие - и верный клинок исчез, полыхнув на прощанье зеленоватым маревом. Бережно прижимая Клауда к себе, он сделал пару шагов в сторону выхода из переулка - и вновь выругался. Когда он торопился сюда, то схватил первое попавшееся транспортное средство. А как прикажете транспортировать тяжелораненного бессознательного пассажира на мотоцикле?

Его размышления прервал шум мотора - в переулок влетел ещё один мотоцикл. Сефирот напрягся, готовый в любой миг отпустить Клауда и вновь выхватить из воздуха меч - и тут же расслабился, разглядев пассажира.

- Зак, - бросил он, - как ты здесь оказался?

- Генерал Сефирот, сэр, - Зак легко соскочил с мотоцикла и огляделся. - Позвольте спросить какого хера здесь происходит? Президент в ярости, Турки перепуганы до смерти... Клауд? Какого...

- Потом, - отмахнулся Сефирот. – У тебя есть материя исцеления?

Зак отрицательно покачал головой.

- Я еле за тобой угнался, мне некогда было прихватить снаряжение. Даже байк пришлось у Турков одолжить, они вряд ли в восторге будут...

- Зачем ты вообще здесь? - спросил Сефирот, осторожно усаживая всё ещё бессознательного Клауда на мотоцикл перед собой.

- Раз ты умчался, значит, что-то случилось. Должен же кто-то тебя прикрывать... Ты уверен, что сможешь его так удержать?

- У тебя есть лучшие идеи? - резко спросил Сефирот.

Зак одарил его одной из своих знаменитых ухмылок и достал из-под сидения Турковского байка наручники.

- Надень на него и перекинь его руки себе за шею. Не слишком удобно, но хоть не упадёт, - ответил Зак, защёлкивая наручники на запястьях Клауда.

Сефирот покачал головой.

- Откуда ты знаешь, что не слишком удобно?

- Ну...

- Впрочем, я не уверен, что хочу знать. Или скорее уверен, что не хочу.

С этими словами Сефирот завёл байк и через мгновенье скрылся за углом.

Первое, что увидел Клауд, открыв глаза, было озабоченное лицо Сефирота. Он попытался встать, но Сефирот предостерегающе поднял руку.

- Не двигайтесь, лейтенант, - тихо приказал он. Мгновенье спустя Клауда окутало зеленоватое марево заклинания, и боль отступила - странно, а он сначала и не заметил, что она была.

- Ну что, жить будет? - донеслось откуда-то слева. Голос был знакомый, очень знакомый, но с интонациями что-то не так. Слишком много напряжённого ожидания, слишком мало насмешливой лёгкости...

- Как Вы себя чувствуете, лейтенант? - спросил Сефирот вместо ответа. Клауд попытался проанализировать ощущения. Вроде ничего не болело, пальцы двигались, голова не кружилась, и даже похмелья не было. Впрочем, это как раз понятно, толком напиться он не успел... Стоп.

- Что... Где я? - спросил он, не узнавая собственного голоса. Последнее, что он помнил - тёмный переулок и чужие руки, и дикую, невозможную фантазию о спасении...

- В генеральской спальне, - произнёс всё тот же голос, и на этот раз Клауду удалось опознать его. Зак. Солджер, Первый класс, всеобщий любимец - и чуть ли не единственный из приходивших к Сефироту посетителей, кто относился к Клауду как к человеку. Он мог запросто сесть на на письменный стол Клауда и завести разговор ни о чём. Или вдруг начать рассказывать неприличные анекдоты, пока Клауд не сдастся и не засмеётся во весь голос. И, конечно же, генерал тогда выбрал именно этот момент, чтобы выйти из кабинета, и смех застрял у Клауда в горле. Но выговора не последовало, Сефирот лишь покачал головой и жестом пригласил Зака к себе.

А сейчас Зак смотрел на него из-за плеча Сефирота с извечной ухмылкой, которая на этот раз совершенно не скрывала тревогу и озабоченность во взгляде.

Клауд огляделся и вновь покраснел. Зак сказал правду - он действительно лежал на кровати Сефирота. Хуже того - из одежды на нём был только белый, перемазанный кровью плащ, который был явно ему велик.

- Вы не ответили на вопрос, лейтенант, - в тоне Сефирота не было ни намёка на недовольство, но Клауду всё равно захотелось вытянуться по стойке смирно.

- Простите, сэр. Со мной всё в порядке. Спасибо за то, что... - Клауд запнулся и покраснел, - что вылечили меня. И... - он стрельнул глазами в сторону Зака, - за всё остальное тоже.

- Не стоит благодарности, - отмахнулся Сефирот.

- Можно вопрос, сэр? - нерешительно спросил Клауд. И, дождавшись кивка, продолжил: - Что произошло?

Сефирот пристально посмотрел на него.

- Вы не помните, что произошло? А голова у Вас не кружится?

- Н-нет. А что?.. Сэр?

- Что вы помните до того, как очнулись?

- Я помню... - Клауд вновь бросил быстрый взгляд на Зака и покраснел ещё сильнее.

- Сколько пальцев? - Сефирот вытянул руку с оттопыренными указательным и средним пальцем.

- Д-два, - осторожно ответил Клауд.

Сефирот тяжело вздохнул.

- На сотрясение непохоже... Вы ввязались в драку, которая едва не закончилась изнасилованием. Сколько из этого Вы помните, лейтенант?

- Изнасилованием?! - воскликнул Зак. Сефирот поморщился, а Клауд покраснел бы сильнее - если бы это было возможно.

- Зак, включи терминал в гостиной и вызови Турков.

- Зачем они здесь? И...

- Здесь они не нужны, - веско ответил Сефирот. - Отправь их в тот переулок, пусть уберут трупы и проследят, чтобы эта история не попала в вечерний выпуск новостей. Приказ ясен?

- Есть, сэр! - Зак демонстративно отдал честь и строевым маршем отправился в гостиную.

Сефирот ещё раз покачал головой и обернулся к Клауду. Зак был хорошим парнем, но иногда его было невозможно выдержать.

- Сейчас Вы отправитесь в душ, смывать кровь. В ванной есть всё необходимое. То есть, всё кроме одежды, так что возьмёте мой халат. Надеюсь, после этого Вы перестанете смущаться и расскажете, за каким Бахамутом Вас понесло под Плиту и как Вы ухитрились вляпаться в драку против шестерых. У Вас есть полчаса, потом я жду Вас в гостиной.

С этими словами Сефирот поднялся и шагнул к двери. Клауд наконец-то решился шевельнуться. Он поднял руку, и…

- Э-э-э... Сэр?

- Что ещё, лейтенант? - Сефирот резко обернулся.

- Я под арестом? - тихо спросил Клауд и протянул вперёд скованные наручниками запястья.

- Нет, - ответил генерал, нахмурившись.

- Тогда... Можно их снять? - неуверенно спросил Клауд. На лице Сефирота промелькнуло смущённо-растерянное выражение.

- К сожалению, у меня нет ключа, - ответил он. И громко позвал: - Зак!

Зак тут же нарисовался в дверях.

- Турки вызваны, Сэр!

- Спасибо. Теперь сними с лейтенанта наручники.

- Есть, сэр! - ответил Зак и подошёл к Клауду. - Только у меня ключей нет.

- Ну и что? - Сефирот приподнял бровь. – Раньше тебя это не останавливало.

- Сэр, Вы путаете меня с Турками, - заявил Зак обиженно.

- Зак... - в голосе Сефирота звучало предостережение. Солджер ухмыльнулся.

- Да ладно... Сейчас разберёмся. У тебя шпилька есть?

- Что?

- Шпилька. При твоей причёске ты должен знать, что это такое.

Сефирот закатил глаза.

- Я похож на Скарлет?

Зак рассмеялся. Клауд закусил губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним.

- Пожалуй, нет. Мне нужен длинный тонкий металлический предмет. Игла, скрепка, жёсткая проволока...

- Это подойдёт? - Сефирот с совершенно невозмутимым видом достал из ящика тумбочки шпильку - обыкновенную шпильку для волос.

- Подойдёт, - согласился Зак, едва удержавшись, чтобы не заржать или того хуже - не спросить, какие у Сефирота отношения с главой Департамента вооружений. Вместо этого он схватил шпильку и взял Клауда за руки, слегка нахмурившись, когда тот дёрнулся от прикосновения. Эта реакция, слово "изнасилование", трупы в переулке... Зак одобряюще улыбнулся Клауду и быстро вскрыл наручники.

- Готово! - воскликнул он, освобождая Клауда от браслетов. - Теперь мне наконец-то расскажут, что тут происходит?

Сефирот смерил его оценивающим взглядом.

- Страйф, отправляйтесь в душ, - бросил он Клауду. - А ты... Какой у тебя уровень доступа?

@темы: Final Fantasy 7, Контроллер

   

Свалка графомани

главная